– Беглый, - тихо сказал Витя Сомов.
Каторжник посмотрел на нас как бы невидящими глазами. Казалось, ему было все равно, выдадим мы его или нет.
Я подошел ближе и робко спросил:
– Дядя, ты убежал?
Он не ответил. Потом произнес, едва ворочая языком:
– Пить…
С этой минуты страха у нас уже не оставалось. На смену ему пришло совершенно новое чувство ответственности за жизнь человека. Его судьба была в наших руках. Мы одни могли помочь ему или дать погибнуть, и, разумеется, мы не выбирали.
Самый старший из нас – Андрейка – немедленно послал меня за водой на лесное озеро.
Когда я вернулся с ведерком мутной, зеленоватой воды, беглец был уже переложен на подстилку из ветвей и мха. Тут только я заметил, что у него плечо в крови. Ребята перевязали раненого кусками его же собственной рубахи. Андрейка хотел было отобрать у меня ведерко и дать человеку напиться, но я не мог этого допустить: раз я ходил на озеро, да еще по дороге упал, разлил воду и возвращался обратно, то уж имел право напоить раненого сам.
С той минуты как я поднес к его губам воду, мы не расставались несколько дней.