Валерий Павлович, находившийся на переднем сиденье, открыл боковую створку и старался определить расстояние до воды. Внизу кипели буруны Татарского пролива.
Стремясь обойти полосы дождя, Чкалов порою менял курс. Тогда самолет разворачивался над самой водой. Это было очень опасно: самолет с большим размахом крыльев мог зацепить концом крыла за верхушку волны.
Вдруг слева мелькнула земля. Возможно, это была гора мыса Меньшикова. Появилась новая опасность – врезаться в какую-нибудь сопку. Чкалов еле-еле увернулся, когда перед носом самолета выросла уходящая в облака темная стена. Пришлось отойти от берега и пробивать облачность вверх. Чкалов сначала набирал высоту кругами, а потом пошел на Николаевск.
Дождь продолжался, температура воздуха быстро понижалась. Самолет медленно полз вверх в сплошном массиве облаков и тумана. Крылья и стабилизатор покрывались льдом. «NO-25» снова попал в обледенение. С понижением температуры оно усилилось, на стеклах появились корочки льда. Экипаж почувствовал вибрацию машины и даже толчки.
На высоте 2500 метров тряска увеличилась, резкие удары участились. Казалось, вот-вот машина развалится. Чкалов невольно вспомнил рассказы полярных летчиков о гибели самолетов, попавших в обледенение.
Пришлось итти вниз. Лед таял. Но в такой кромешной мгле каждая сопка была смертельно опасна.
Байдуков принял радиограмму:
«…Приказываю прекратить полет. Сесть при первой возможности… Орджоникидзе».
Сесть, но куда? Дождь и туман попрежнему преследовали самолет. Стало еще темнее. Пробраться к берегу без особого риска можно было только над поверхностью моря. Чкалов повел машину обратно к водам Татарского пролива. Снова под самолетом бушевал» морские волны…
При вторичной попытке выйти к берегу летчики заметили острова. На одном из них смутно виднелись постройки. Беляков быстро справился по карте и отыскал этот остров в заливе Счастья. На карте значилось: остров Ур. В дальнейшем выяснилось настоящее его название: остров Удд (ныне остров Чкалов).