– Это все Саша разукрашивает, – кивнул Чкалов на своего штурмана и, оживляясь, спросил: – Когда же вы, наконец, улетите? Поторопитесь, голубчики!
– Мы и сами были бы рады улететь поскорее, – признался я.
– Успокой ты меня и моих орлов, – продолжал Чкалов, показывая в сторону Белякова и Байдукова. – Расскажи, как у вас идут дела. Ведь мы от вас целиком зависим. Нам не разрешают лететь, пока на Северном полюсе не будет организована научная зимовка.
Я подсел к письменному столу, и наша беседа продолжалась до поздней ночи…
Об этом периоде Чкалов впоследствии писал: «Но как быть – разрешения нет, а работы по подготовке к полету начались. Прекращать работы или нет? Решили не прекращать, но вести их втайне. Это была, как мы называли, „контрабанда“. В марте самолет был готов. В конце этого же месяца полярная экспедиция О. Ю. Шмидта вылетела на о. Рудольфа. Никто из друзей не знал о наших „контрабандных“ работах. Даже журналисты не проведали о них. Когда нас допекали расспросами, мы говорили: „Да что вы, товарищи, мы ни к каким полетам не готовимся. Просто проводим очередной ремонт машины“.
Молнией облетело весь мир сообщение о блестящей высадке советского десанта на Северный полюс. Долго я крепился, наконец не выдержал и позвонил товарищу Молотову. Я решил попросить его сообщить, каково мнение товарища Сталина о нашем предложении лететь в Северную Америку.
– Здравствуйте, товарищ Молотов!
– Приветствую. Что скажете хорошего?
– Я, товарищ Молотов, хочу напомнить о нашем ходатайстве лететь через Северный полюс.
– Что, загорелись?