Я начал качать насосом. Егор открыл капельник, и солидная струя спиртовой жидкости быстро очистила винт ото льда. Самолет стал спокойнее.
Оказалось, что самолет попал между двумя слоями облачности и стал обледеневать.
Егор правильно сориентировался, дал полный газ мотору, и самолет медленно, метр за метром набирал высоту: 2200 – 2300 – 2400 – 2500 метров. Уже появилось солнце. Конец облачности.
Мы над Баренцовым морем. Внизу мелькнуло какое-то судно. Я укутался потеплее и заснул.
Проснулся от толчков. Это Байдуков просит смены. Пришлось проститься с ложем, спальным мешком и ползти к штурвалу».
* * *
Когда Чкалов, борясь с усталостью, ввел свой самолет в глубь Полярного бассейна, воздушные корабли высокоширотной экспедиции, высадившие на лед в районе Северного полюса отважных исследователей И. Д. Папанина, Э. Т. Кренкеля, П. П. Ширшова и Е. К. Федорова, стояли на аэродроме в Амдерме. Мы рвались домой, в Москву. Однако нам пришлось запастись терпением. Вылет неожиданно отменили. Обычно малейшая задержка в пути вызывала недовольство, но на этот раз у всех было приподнято-радостное настроение. Сидеть в Амдерме пришлось из-за того, что все радиостанции были заняты – ловили в эфире сигналы самолета «NO-25». Чкалов, Байдуков и Беляков летели из Москвы через Северный полюс в Америку.
– Счастливого пути, дорогие товарищи! – тепло сказал Иван Тимофеевич Спирин.
Мы были уверены в успехе наших друзей, но все же волновались. Географическая карта лежала перед нами на столе. Неизвестно, какие трудности встретятся экипажу «NO-25» в пути.
Чкалов описал героическую борьбу с этими трудностями просто, спокойно, словно обычную, будничную работу: