Летим совсем низко. Байдуков осматривает посадочное поле. Узкий аэродром. Ангары. Знаков никаких.
Вираж. Мы несемся над землей.
– Газ давай! – кричу я Егору. Иначе попали бы в какую-то запаханную часть поля. Колеса коснулись американской земли. Беляков как ни в чем не бывало продолжал начатую им еще в воздухе уборку самолета. Я кричу ему: «Саша! Сели!» Никакого впечатления. Он собирает какие-то веревочки, клочки бумаги, складывает карты, штурманские «пожитки». Чего стоит такое доверие к нам, пилотам, штурмана Белякова! Он не сомневался в благополучной посадке, как и я не сомневался, что Саша Беляков всегда даст правильный курс.
Говорят, что мы трое совершенно различные по характеру люди. Мне трудно судить об этом. Быть может, это и так, но одно достоверно: мы – неплохо сработавшийся коллектив. Мы знаем друг друга, знаем достоинства и недостатки каждого и, что особенно важно, доверяем друг другу. Это доверие, которое окрепло во время первого совместного перелета, помогало нам. Я мог спокойно спать, отдав штурвал Егору Байдукову на несколько часов слепого полета в тяжелой метеорологической обстановке. Я знал – Егор отлично проведет машину.
Несмотря на все трудности, нас ни разу не покидали бодрость, вера в благополучное завершение полета. Источник бодрости мы черпали в чувстве близости советского народа, в сознании, что о нас заботится и думает дорогая Родина, что о нас вспоминает и следит за нашим полетом товарищ Сталин. С такими чувствами никакие циклоны не страшны!
Полет был закончен 20 июня в 16 час. 30 мин. по Гринвичу, или в 19 час. 30 мин. по московскому времени. Шел дождь».
* * *
В Соединенных Штатах Америки восторженно встретили русских героев-летчиков. Простые люди Америки искренно радовались успехам советской авиации. Чкалову и его товарищам пришлось выступать в разных городах. Везде, где они появлялись, возникали многолюдные митинги. Дни были заняты бесконечными торжественными приемами в Портланде, Сан-Франциско, Вашингтоне, Нью-Йорке.
Экипаж самолета «NO-25» получил приветствие от президента Рузвельта. Это приветствие произвело особенное впечатление на американцев, так как оно было послано в воскресенье, когда государственная жизнь в США замирает. Успех советских летчиков был настолько исключителен, что президент нарушил традиции.
Позднее в Белом доме Рузвельт лично поздравил Чкалова, Байдукова и Белякова.