Даже у нас, в лазарете, несмотря на идеальную чистоту, все торопливо вытирали и подчищали. Ко мне вошла инспектриса, нарядно одетая и раздушенная, и предупредила, что государь, вероятно, зайдет и сюда.
И при этом она учила меня, как я должна его приветствовать. Она приказала мне отвечать на вопросы государя, как можно лучше обдумывая каждое слово. Затем вместе с доктором она стала придумывать за меня ответы на все вопросы, которые он мог мне задать. После этого меня переодели во все чистое и накрыли новым ватным одеялом.
И вот император Александр II вошел в мою комнату в сопровождении начальства, доктора и всего лазаретного персонала.
Высокий и прямой, он остановился в нескольких шагах от моей постели. Дрожащим голосом я произнесла свое приветствие на французском языке. В ответ он чуть-чуть наклонил голову.
— Вы и теперь еще сильно страдаете? — спросил он после минуты молчания.
— Теперь мне лучше, ваше императорское величество, — ответила я бойко, так как этот вопрос был предусмотрен инспектрисой.
— Что нужно, по мнению врачей, чтобы ускорить ее выздоровление? — спросил государь, повернув голову в сторону доктора.
— Деревенский воздух, ваше императорское величество, мог бы укрепить ее слабое здоровье.
— Мадемуазель, — обратился ко мне государь, — есть ли у вас родственники в Петербурге?
Я отвечала, что здесь живет мой дядя генерал Иван Степанович Гокецкий.