Нам тоже не сиделось. То и дело мы оборачивались по сторонам. Одна показывала другой на свою голову и вертела над нею рукой, выражая этим, что она у нее идет кругом от всего происшедшего. Другая била себя в грудь и закатывала глаза, — это означало, что у нее разрывается сердце оттого, что приходится так долго молчать.
Но вот раздался долгожданный звонок. Без классной дамы спустились мы в столовую. Когда мы шли парами, Ратманова незаметно присоединилась к нам. За столом она загадочно улыбалась. Подруги подталкивали ее соседок, умоляя их выспросить у нее все, что она успела узнать.
— Удалось ли что-нибудь? — спрашивали ее со всех сторон.
— Неудачи бывают только у идиоток да трусих, — отвечала Маша, гордо подняв голову.
Больше во время обеда мы ничего не смогли вытянуть из нее и страдали от неудовлетворенного любопытства.
Когда мы возвратились из столовой в класс, Тюфяева, на наше счастье, ушла к себе в комнату заливать горе кофеем. Сбившись в кучу, мы кричали, перебивая друг друга:
— Это какой-то ужасающий злец!
— Просто невежа!
— Не конфузится сознаться, что у него нет денег даже на шляпу!
— Неправда! — смело выскочила Ивановская. — Ушинский — человек неземной красоты.