Густав тихонько опустился на стул против него. Герцог долго смотрел на него все по-прежнему, тем же тусклым взглядом, и спросил наконец:
— Да, так что же ты хотел сказать мне?
— Да я насчет свадьбы своей… посоветоваться… — начал было Густав. — Как же мне теперь, когда же?
«Ах, они все о своих делах!» — ясно сказало выражение лица герцога, и, сморщившись, он проговорил:
— Нужно подождать.
— Как подождать?
— Да сегодня издан указ о том, что в течение трех месяцев со дня смерти государыни нельзя справлять свадьбы.
И герцог снова наморщился, на этот раз от неприятного воспоминания, а таковым был упрек, услышанный им от Анны Леопольдовны по поводу свадебного поезда, проезжавшего под дворцовыми окнами. Чтобы освободиться от него, герцог-регент издал указ, но воспоминание все-таки осталось.
— Неужели три месяца?! — безнадежно воскликнул Густав. — И ничего нельзя сделать?
И брат ответил ему, что сделать действительно ничего нельзя.