Шенберг нарочно тянула, не зная, что сказать.
— Ну, и что ж она? — спросил Бирон.
— О, разумеется, в восторге, то есть она будет, должно быть, в восторге… Но только, знаете, она чрезвычайно горда и самолюбива… Нужно будет непременно просить его светлость…
Бирон встал и заходил по комнате, кусая ногти. По одним этим словам баронессы он уже понял, что ее посольство не имело никаких результатов, но он и без Шенберг знал, что если только поедет брат, то отказа быть не может.
— Так вы думаете, что брату нужно самому ехать? — переспросил он, молча сделав несколько шагов по комнате.
— Да, я думаю, — подтвердила баронесса.
— Но уверены ли вы по крайней мере, что Иоганну не откажут?
— О, немыслимо, барон, чтобы отказали ему!
Помимо той уверенности, с которою баронесса протянула эти слова, Густав сам чувствовал, что действительно это было немыслимо, и решил тотчас же отправиться к брату.