Сергею Александровичу оставалось только благодарить, что он и сделал вполне искренне.
— Скажите, — продолжал Косицкий, — ведь вы были здесь, когда с ним, — он кивнул в сторону спальни доктора, — случилось это? Ведь это было на ваших глазах?
Гурлов ответил, что он сегодня рано утром пришел к доктору, чтобы поблагодарить его за внимание. Тот принял его, по-видимому, совершенно здоровый и бодрый, а потом вдруг внезапно упал на стул и лишился чувств.
— Ему теперь лучше? — заключил вопросом свой рассказ Гурлов.
— Какое лучше! До сих пор не приходил в себя, и врачи не знают, что делать. Они отказались…
Сергей Александрович задумался. Беседы, которые он вел, в особенности во время своего заключения в тюрьме, с князем Михаилом Андреевичем, научили его уже многому. Он знал теперь о существовании духовной деятельности человека, о силе и о возможной помощи этой деятельности и верил в них. Городские врачи могли только помочь недужному телу, а черного же доктора, очевидно, не тело страдало, а недуг касался духа его.
— Знаете, граф, — сказал Косицкому Гурлов, подумав, — есть один человек, который, я уверен, способен помочь доктору.
— Вот как? — удивился Косицкий. — Кто же этот человек?
— Князь Михаил Андреевич Каравай-Батынский. Велите привести его из тюрьмы, и я ручаюсь, что он заставит очнуться доктора.
— Этого не может быть! — проговорил Косицкий, разведя руками.