— Можно приказать сделать овсяную кашу? — серьезно предложил дворецкий.
— Ну, хорошо, вели сделать овсяную кашу. Чужих никого не будет — все те же, свои: господин Гурлов с женою, Чаковнин и господин Труворов.
Можно было подумать, что речь идет о завтрашнем дне, а не о том, что будет через год и три дня.
— Здесь у меня приберешь все, — продолжал было князь, но Косицкий перебил его:
— Нет, уж после вас все, что здесь есть, будет опечатано и досмотрено, так что дворецкому нечего будет прибирать… Все ваши бумаги я отвезу в город…
— Бумаг никаких не найдете, — возразил князь. — Они все или спрятаны, или отосланы уже.
Как только предписание и письмо были готовы, князя посадили в возок и под конвоем трех казаков, из числа сопровождавших Косицкого в Вязники, отправили в город.
Сделано это было так быстро, что все домашние узнали об аресте князя лишь в ту минуту, когда возок, конвоируемый казаками, тронулся в путь.
X
После ареста князя Косицкому нечего было дольше стесняться, и он сразу принялся за исполнение своих обязанностей, объявив себя присланным из Петербурга лицом для расследования дела об убийстве покойного князя Гурия Львовича.