— Ну, что там «не понимаю»?.. Я того… думал, что вы тоже хорошая… а вы там… ну, где…
— Что я, что вы говорите?
— Ну, вы уж знаете… Я сам видел, сам все того…
— Что вы видели?
— Ночью по коридору там… вы ходили в кабинет князя… Каждый день… пока муж там, где там… ездил там.
Никита Игнатьевич сильно задышал и засопел, не досказав, но и того, что он сказал, было достаточно.
Услышав это, Гурлов первым движением хотел выйти из грота и задушить Труворова за то, что тот решился говорить такие вещи его Маше. Но он остолбенел от изумления и негодования. Он чувствовал, что не может двинуться, прийти в себя. Ведь если Никита Игнатьевич так прямо наедине решается сказать это его жене, значит, считает себя убежденным.
— Вы с ума сошли! — сказала Маша.
— Ну, какой там с ума? Где там с ума?.. Я сам видел… И вы, и князь поэтому дурно… того… вот отчего он нехороший…
Голос Труворова звучал уже издали. Он, очевидно, встал и удалялся по мягким, обитым веревочными матами, дорожкам зимнего сада.