— Ну, что там заснет! — отозвался Труворов. — Ну, какой там, если спится?..
— Ну, а мне не спится! Мне курить хочется, а табаку нет.
— Ну, чего там курить?.. Ну, какой там курить?
— Вы думаете, без табака прожить можно? Оно, пожалуй, и можно, только обидно очень… В самом деле — чего мы впутались в эту историю? Ну, хорошо, князь Михаил Андреевич, ну, он там в своем деле, а мы-то чего — в чужом пиру похмелье? Из-за чего мы-то сидим?
Труворов задумался и сделал такое глубокомысленное лицо, словно готовился сказать величайшее философское изречение.
— Ну, что там сидим, ну, какой там? — проворчал он и повернулся к стене, спиною к Чаковнину.
— То есть забодай вас нечистый! — окончательно рассердился тот. — Вас, кажется, ничего возмутить не в состоянии… Поймите вы, я хоть не имею права претендовать на князя Михаила Андреевича, потому что все-таки виноват пред ним. Я ему, кажется, подгадил тем, что каких-то его документов не уберег — украли у меня их. Ну, а вы-то из-за чего?
Труворов ничего не ответил. Некоторое время длилось молчание.
— То есть попадись мне эта Дунька, — начал опять Чаковнин, — вот, как жерновом, в порошок бы ее истер… со света сжил бы… Никита Игнатьевич, вы опять заснули? — спросил он, видя, что Труворов не выказывает ни малейшего желания к продолжению разговора. — Никита Игнатьевич, вы со мной говорить не желаете?
— Ну, что там говорить!