— Это — тот, — сказал он, — которого нашли в его спальне сгоревшим?
— Так точно, ваше величество. Нашли только голову, руки и ноги, а вместо туловища была груда маслянистой сажи.
— Говорили, — перебил государь, — что сгорел он от спирта, которым натирался.
— Говорили так, ваше величество, но, насколько это — правда…
— Так об этом ты и пришла сказать мне?
Авдотья Иванова, или просто Дунька, как звали эту женщину, когда она служила в труппе князя, повалилась государю в ноги.
— Ваше величество! Одна-одинешенька на свете я. Помочь мне некому и заступиться за меня тоже некому… Начни я доносить по порядку — меня бы слушать не стали… Да и как мне тягаться с сильными людьми? Они теперь сильнее меня.
— Постой! — остановил ее государь. — Встань и рассказывай! На кого ты доносить хочешь?
— Не смею ни на кого доносить, — заговорила Дунька, встав, — а только совершилось нынче осенью в Вязниках, имении князя Каравай-Батынского, злое дело — нашли князя мертвым так странно и предали происшествие воле Божьей. Я как верная раба его бывшая не могу молчать и решила дойти до вашего величества. Если удастся, дескать, дойти — значит, вы меня выслушаете, потому что над таким вельможей и вдруг такое дело случилось…
Дунька говорила толково и разумно.