– Противный медальон! – не помня и не соображая того, что говорит, бессвязно твердил Бессменный. – И нужно было мне зарок ей давать: «Верни, когда разлюбишь!..» Вот хоть не она вернула, он сам вернулся ко мне, и она разлюбила... Где этот медальон?
– Молчи, молчи! – удерживал его Цветинский. – Молчи, говорят тебе, иди!
– Где этот медальон?
– На, вот он, только образумься, – и. Цветинский, чтобы чем-нибудь успокоить друга, сунул ему в руку медальон.
Тот, словно желая этим выместить всю горечь своей обиды, кинул медальон на дорогу и топнул ногой.
– За что, за что она обошлась так со мной, за что?.. Ну, так пропадай все теперь!.. Не надо этого гадкого медальона, из-за него все... Пропадай все!..
Бессменный был, как сумасшедший. Потрясение оказалось слишком велико, он не выдержал. Силы оставили его, он зашатался и вдруг замолк, покачнувшись. Цветинский едва успел подхватить его.
Они были довольно далеко от кареты. Цветинский оглянулся, как бы ища кого-нибудь на помощь. У Бессменного был обморок.
Мастеровой, прохожий, появление которого они не заметили, остановился возле.
– Помоги донести до кареты, – приказал ему Цветинский, и они вместе дотащили Бессменного до экипажа и уложили его.