– Тогда посмотрим, – ответил Кутра-Рари.
– Впрочем, может быть, одно из ваших предположений и окажется справедливым, – начал рассуждать Цветинский, помолчав. – Я вот и хотел сказать вам, что завтра думаю наведаться в Таврический дворец и разузнать там, что можно.
Кроме первого предположения, высказанного в утеху Бессменного, индус приводил еще и много других, и теперь даже Цветинский чувствовал, что и у него в душе шевелится что-то вроде надежды.
– Отчего же? Пройдите в Таврический дворец завтра, – согласился Кутра-Рари.
– Но сами как вы полагаете? Можно будет узнать что-нибудь утешительное для него?
– Не знаю, постарайтесь!..
Так и не вышло ничего из этого разговора с Кутра-Рари: тот отделывался или односложными словами, или общими фразами. Как ни старался Цветинский выпытать у него хоть что-нибудь положительное – ничего не мог сделать.
На пристани, когда они выходили, куранты крепости играли десять часов. Кутра-Рари вынул свои часы – великолепнейший золотой хронометр – и сверил их.
– Теперь без десяти минут десять, – сказал он, – через десять минут мы будем дома; если вы хотите зайти ко мне, может быть, узнаете интересные для вас вещи...
«Вот оно, значит, я недаром отправился с ним, он все-таки расскажет мне что-нибудь», – подумал Цветинский и произнес: