Князь схватился за голову, припав к окну. Он узнал этот голос.
– Надя! – мог произнести только он.
– Спаси меня! Я ждала тебя все время! – ответил голос из темноты.
Это был один миг: Жорж видел только, как Бессменный схватил камень, сбил им осколки стекла, торчавшие в раме, и проскользнул ногами вперед в окно.
Подвал был довольно глубок, потому что слышно было, как Бессменный тяжело спрыгнул или упал вниз.
– Вы не ушиблись? – крикнул ему Жорж, но тот не слышал ничего.
Спрыгнув с окна, он удержался на ногах, но был охвачен темнотой, ослепившей ему глаза после дневного солнца. Он огляделся, расставляя руки. Слабый свет из окна чуть брезжил сверху. Глаза пригляделись, и Бессменный различил каменный сводчатый подвал, покрытый плесенью. В углу на соломе, приподнявшись на колени, к нему тянулась Надя. Князь узнал ее, несмотря на бледность и худобу; не было сомнения, это она, настоящая, любящая и любимая.
Не успев и не пожелав даже сообразить, кто была та, другая, в Таврическом дворце, Бессменный кинулся, схватил и поднял девушку.
«Скорей, скорей! – вот все, что желал он в эту минуту. – Скорей освободить ее отсюда, не медля ни секунды и не давая ей лишний миг пробыть в этом ужасном подвале».
– Держите! Помогите! – дал знать он наверх Жоржу, поднося Надю к окну.