Всю дорогу гнал он кучера, то обещая на водку, то говоря, что он его в гроб заколотит. Переезд казался ему бесконечным, но, по мере приближения к Острову он начинал мало-помалу успокаиваться.
«Нет, – решил он, когда елагинский дворец был уже виден издали, – некуда ей уезжать, и все это – вздор и пустяки; вот я сейчас приеду и увижу ее. И отличный предлог у меня, чтобы приехать во второй раз сегодня: расскажу Елагину про фокус индуса, и он увидит, что это – вздор и маятник тоже был вздор».
Но когда князь поднимался по ступеням подъезда, сердце его все-таки сильно билось.
– Господин Елагин дома? – спросил он гайдуков, дежуривших в вестибюле.
– Никого не принимают! – почтительно, но твердо ответил старший.
– А барышня?
– Барышня уехали.
Бессменный почувствовал, как кровь отливает у него от щек и руки холодеют.
– Куда? – проговорил он.
– Не знаем-с.