Он быстро расстегнул две пуговицы своего мундира, достал с груди медальон, висевший у него на цепочке, снял его и подал Наде. Она спрятала медальон и проговорила:
– Никогда я не отдам вам его, теперь вы мой! Сами будете назад спрашивать – не отдам!
В это время грянула музыка, молодые люди вздрогнули: они задержались слишком долго. Музыка означала, что полонез уже тронулся из дома по направлению к столу и беседке.
– Ничего, мы проберемся как-нибудь, – сказал молодой адъютант Наде, – и станем в задние пары.
И они убежали из беседки.
Кулугин стоял возле графа сам не свой: лица на нем не было.
– Вы слышали? – спросил он. – Несомненно, она любит его.
– Ничего нет несомненного на свете. Сомневаться всегда и во всем можно. Сколько подобных слов говорилось с тех пор, как существует мир, и затем они не оправдывались... Но вот что: вы видели медальон, который он дал ей?
– Видел.
– Этот медальон, во что бы то ни стало, я должен получить.