Кутра-Рари придвинулся к графу Фениксу.
– Неужели не узнаешь меня? – спросил он, близко пригибаясь к нему.
Напрасно старался Феникс найти в темно-бронзовом лице индуса какие-нибудь знакомые черты; как ни вглядывался он – не мог узнать.
– Так я чужой тебе, ты не знаешь меня? – повторил Кутра-Рари.
И граф Феникс, несмотря на то, что, казалось, все бы отдал в эту минуту, лишь бы назвать истинное имя индуса, должен был ответить:
– Нет, не знаю!
– Вот до чего дошел ты! – опустил голову Кутра-Рари. – Опомнись, падший брат! Остановись, что ты делаешь? Ты знаешь, что ждет тебя?
Граф Феникс молчал, тяжело дыша. Казалось, в нем не борьба происходила, но он собирался с силами для борьбы не с самим собой, но против сыпавшихся на него укоров.
– Да, я знаю, что меня ожидает, – проговорил он, подняв вдруг голову, – меня ожидает возмездие за совершенное мною, но час этого возмездия не наступил еще, и пока мое время, и я могу действовать, как я хочу и как мне нравится. Я пошел на это и теперь не сойду с моей дороги, и за то, что я имею теперь, за эту роскошь, за этот почет, которым я пользуюсь, я готов претерпеть впоследствии. Я не знаю тебя, старик; вероятно, ты – один из посвященных в высшие степени братьев, – который? – я не могу узнать. Но поди и скажи твоим братьям, что глупо, обладая той силой, какая есть у них, жить так, как они, то есть впроголодь, не имея подчас даже необходимого. Если они боятся возмездия, то это не что иное, как трусость с их стороны. Я не боюсь и иду на него.
– Ты – безумец, – ответил Кутра-Рари, тяжело вздохнув. – Неужели земные блага тешат и удовлетворяют тебя, неужели обладание ими дает тебе счастье?