— Он отравился и умер!
— Опять решение слишком скорое! — улыбнулся Чигиринский. — Пусти! — Он отстранил приятеля и, нагнувшись к молдаванину и положив ему на лоб руку, спросил тихо и очень ласково: — Ты можешь отвечать мне?
Тут Проворов увидел нечто, как ему показалось, сверхъестественное: губы денщика зашевелились, и он, продолжая спать, ответил:
— Да!
— Ты не успел еще отведать сухарей и сбитня?
— Нет.
— Значит, мое приказание тебе заснуть было сделано вовремя.
— О да!
— Ты, значит, не знал, что сухари и сбитень отравлены?
— Нет.