Пред ним восседала на софе в пышном роброне и высокой пудреной прическе фрейлина Малоземова.
— Да, Серж, это — я, — приветствовала она, обмахиваясь веером, улыбаясь, закатывая глаза и кокетливо выставляя ножку на положенную перед нею подушку. — Вы не ожидали видеть меня?
Проворову невольно пришло в голову сравнение этой расфранченной старой девы с той восточной красавицей, которая танцевала перед ним прошлой ночью.
— Нет, решительно не ожидал! — произнес он, не сознавая, то ли он говорит, что нужно.
— А между тем вот я, перед вами.
На взгляд Проворова, она постарела еще больше, чем была.
— Н-да, — неопределенно промычал он.
Все, что угодно, но уж Малоземову он никак не думал встретить в Бендерах!
— Для милого дружка семь верст — не околица, — сказала она. — Конечно, я могла бы рассказать вам, что я тут совершенно случайно, что я ехала мимо и вот по дороге заехала… или заблудилась, или вообще что-нибудь в этом роде… Но я, Серж, не умею лгать. А вам… разве я могу лгать? Я говорю вам правду, то есть скажу вам правду, потому что, Серж, я так невинна, что не умею лгать. Я приехала сюда, чтобы видеть вас. Да, чтобы нам встретиться, я сделала этот путь в действующую армию.
Сергею Александровичу стало неловко, и он не знал, что ему надо было сделать или произнести на эту речь.