— Что вы говорите! Откуда же он взял их?
— Ему дал их я.
— Позвольте, тут что-нибудь да не так.
У Проворова все спуталось в голове. Одно было только ясно, что Герман был прав: он ничего не знал.
Сергей Александрович кинулся к баулу, открыл его и принялся перебирать вещи. Он быстро выкинул лежавшие сверху и стал шарить внизу. Не найдя того, что искал, он взялся снова за выброшенные вещи и нетерпеливо пересмотрел их, потом выпучил глаза и уставился на доктора Германа.
— Не трудитесь искать, — сказал тот спокойно, — пока вы спали, я вынул документы из баула, чтобы отдать их камер-юнкеру Тротото.
— Вы сделали это?
— Да, и гораздо спокойнее, чем вы теперь их ищете: не раскидывал так вещей.
— Но, позвольте, ведь это же — воровство! Вы зазываете меня к себе в дом, кладете в комнату с потайным входом, опаиваете меня сонным зельем, входите ко мне и тащите из моего баула документы. Ведь это — воровство, грабеж. Я буду жаловаться! Вы украли у меня документы! Герман, не торопясь, произнес ровным голосом:
— Вы настаиваете на словах «воровство» и «украли»!