— Я… я прочел ваше письмо, — выговорил через силу Проворов и закрыл лицо руками.
Ему казалось, что все погибло и возврата к возможности счастья нет.
— Какое письмо? — переспросила принцесса с искренним удивлением.
— Вот это… этот листок… — И Сергей Александрович дрожащей рукой передал ей найденный им в книге листок, исписанный ее рукой. Чигиринская еще раз удивленно посмотрела на Проворова и, грустно покачав головой, укоризненно произнесла:
— Зачем вы сделали это?
— Простите, я люблю вас! — вырвалось у Проворова совершенно помимо его воли, словно это говорил не он, а совершенно другой, посторонний ему человек.
«Сейчас она возмутится моей дерзостью и с негодованием отвергнет меня», — решил он.
Но принцесса не отвергла, не ахнула, не убежала, как это сделала бы жеманная барышня, а, услышав вырвавшееся у него невольное признание, которым он хотел оправдать свой поступок, просто и откровенно ответила:
— Я это знаю.
Дрожь, как от озноба, пробежала по всему существу Проворова.