— Да ты с ума сошел, Чигиринский! Разве я могу забыть о ней? Разве можно забыть о ней? Мне — и вдруг забыть о ней! Да это значило бы расстаться с жизнью!
— А я, признаюсь, полагал, что увлечение ею прошло, что ты и не думаешь о своей принцессе. Ведь ты ни разу с самого нашего отъезда из Петербурга не заговорил о ней со мною.
— Да что ж заговаривать? Во-первых, ты всегда относишься к подобным разговорам с насмешкой, а это мне очень неприятно, а во-вторых, уж очень тяжело бередить тяжесть разлуки.
— А во сне, как тогда, ты ее не видишь?
— Нет, как тогда, я ее не видал ни разу, то есть так отчетливо; но зато она просто снится мне часто, и это вознаграждает меня за всю тоску по ней.
— Странный ты человек, Сережка! Влюбился в какое-то сонное видение.
— Как — сонное видение? Я ее видел не только во сне, но и наяву. Прежде всего в Китайской деревне.
— А ты можешь поручиться, что это тоже не был сон?
— А маскарад у Елагина?
— Еще более вероятности, что и маскарад был только продолжением сна, в котором ты видел ее.