Дуняша опять не выдержала и расхохоталась.
– Иль опять не так? – удивилась Анна Петровна, вообразившая, что на этот раз не сделала никакой ошибки.
– Чудно! – сказала Дуняша.
Она заметила, что барыня что-то снова перепутала, но не поняла, что Анна Петровна своей «копеечной индюшкой» хотела сказать, что молодым «жизнь – копейка, а судьба – индейка», потому они и смеются.
В дверь всунулась голова выездного, но сейчас же исчезла, и показался отстранивший его дворецкий.
– Госпожа Радович. Прикажете принять? – доложил он, как будто Анна Петровна, по крайней мере, сидела в дипломатической гостиной, а не в девичьей, где плели кружево.
– Радович?.. Господи помилуй! – удивилась Оплаксина, у которой Лидия Алексеевна бывала раз в год, да и то всегда по особому приглашению. – Проси, проси! – засуетилась она. – Валерия, слышишь? Радович приехала...
– Они просят кресло подать и чтобы в кресле их из кареты вынести, потому нездоровы, – доложил дворецкий.
– Ну, хорошо, вынеси... из гостиной возьми. Что ж это, Валерия? – обратилась Анна Петровна уже растерянно к племяннице. – Больна, в креслах – и вдруг к нам!.. Пойдем, надо встретить...
– Идите, ma tante, я сейчас, – могла выговорить только Валерия.