Государь, продолжая разговаривать с Безбородко, улыбаясь, причем блестели его белые, ровные зубы, и потряхивая пудренной косичкой, двинулся вперед, и сейчас же толпа расступилась перед ним, а стоявшие возле него двинулись тоже.
Красавица в белом платье с черными волосами стала продвигаться вместе с другими.
Радович, к удивлению своему, увидел, что окружавшие государя отступают так, что между ним и красавицей остается пустое пространство, как бы соединяющее их. Государь будто слегка нахмурился и сделал несколько более поспешных шагов, толпа отхлынула в сторону, и Радович очутился в первом ряду с государем.
Пустое пространство между ним и красавицей не изменилось. Она стояла, опустив тонкие, оголенные девственные руки, и смотрела на Павла Петровича так же, как смотрели на него все, то есть не спуская глаз.
Государь кивнул в ее сторону и спросил у Безбородко:
– Это, кажется, дочь Петра Лопухина?
– Она, ваше величество, из-за вас просто голову потеряла! – ответил Безбородко, странно улыбаясь и изогнувшись...
– Вот ребенок! – сказал рассмеявшись государь.
– Ей уже скоро шестнадцать лет, – проговорил Безбородко.
Это была неправда: Анне Лопухиной шел уже двадцать второй год.