Дело оказалось довольно просто. Ражий детина обратился к публике и спросил, кто хочет быть съеденным, пусть выходит.
Очевидно, расчет был на то, что никто не рискнет на такой эксперимент.
Публика, действительно, сразу ошалела и притихла; потом кто-то фыркнул и раздались смешки.
— А ведь ловко, ребята! — послышалось сзади. — Ну-ка, выходи, кому жизнь надоела!
Но никто не двигался.
И вдруг из толпы раздался чей-то пискливый, охрипший голос:
— Я пойду!
И вперед протискался маленький, тщедушный человечек, с чисто русским курносым лицом, но в немецком обтрепанном платье мастерового.
XXXIV
Тщедушный мастеровой вышел, влез на подмостки и стал перед Голиафом.