— Пусть, — проговорил граф, — но это необходимо!
— Граф, — остановил его Трофимов, — думаете ли вы о том, что говорите? Это необходимо, по вашему мнению, для вас или для самого больного?
— Вероятно, и для самого больного… Но для меня это тоже почти вопрос жизни и смерти. Мне нужно, чтоб этот старик во что бы то ни стало дал ответ, где моя дочь… Он один знает, куда она уехала…
— И ради этого вы хотите рисковать его жизнью и ускорить его конец, приведя его в чувство?
— Но ведь он все равно умрет!
— Он умрет — вы правду сказали, но если я и решусь вызвать в нем искусственно проблеск сознания, то исключительно ради него самого…
— Все равно — ради него самого, только сделайте это и спросите, куда уехала моя дочь и где я могу найти ее.
— Нет, если мне и удастся привести в чувство господина Авакумова, то светлый промежуток, который явится у него, будет настолько краток, что мне некогда будет говорить с ним о постороннем. Мне надо будет говорить с ним о нем самом… Едва ли и это успею я сделать…
— Значит, вы мне отказываете?
— К сожалению, с уверенностью могу сказать, что да, отказываю…