— Под какой же фамилией вы явились?
— Под своей собственной, Иосифа Антоновича Пшебецкого.
— И не считаете это опасным?
— Ничуть.
— И граф сразу заговорил с вами, незнакомым человеком, о своей дочери? Неужели он так неосторожен?
— Нет. Я явился к нему от имени художника Варгина, назвавшись его другом.
— Вот как!
— Вы находите это смелым? Но убедитесь сейчас, что я мог поступить так. Я уверил графа, что художник немного полоумный… Кстати, нам, может быть, придется впоследствии сделать этого художника действительно полоумным.
— Между прочим, — перебил Грубер, — я справлялся в своем алфавите: с этим художником мы уже имели дело несколько лет назад, когда произошла неудача с появлением сирены в Петербурге… Помните это дело?
— Помню очень хорошо и помню также художника и знаю, что он попадался на нашем пути.