— Вы любите, доктор, природу? Скажите откровенно…
Доктор Герье любил природу, и ему даже не требовалось особенной откровенности, чтобы сказать это.
— Конечно, люблю, — ответил он, тоже глядя на потухавшую зарю.
В эту минуту Герье своими мыслями был далеко от Драйпеговой.
— Я была в этом уверена, — продолжала та певучим голосом, — наслаждение красотами природы одно из высших, и для возвышенной, понимающей прелесть этого наслаждения натуры лучшего ничего не может быть. Одна любовь разве сравнится с этим наслаждением. А вы, доктор, любили когда-нибудь?
Доктор Герье поморщился. Но Драйпегова не могла заметить в полутьме кареты его гримасы.
— Что же вы молчите? — переспросила она. — Скажите мне, вы любили когда-нибудь?
— На такой вопрос трудно ответить, — уклончиво проговорил Герье.
— Отчего, отчего трудно? — подхватила Драйпегова. — Боже мой! Какое счастье испытывать любовь и даже говорить о ней! Вот вы хотели бы ехать так в карете, в сумерки, с любимым существом… ехать и ехать… и чтоб неизвестно куда, и чтоб все равно куда бы ни было, потому что везде счастье и всюду хорошо!..
Доктор Герье, конечно, хотел бы ехать так, только не с госпожою Драйпеговой. Он готов был бы, пожалуй, отдать всю остальную жизнь свою за то, чтобы хоть на несколько минут теперь рядом с ним в карете на месте Драйпеговой была дочь графа Рене. Но доктор не сказал этого своей спутнице…