Тот, смущенный, остановился, оглядываясь и не зная, что сказать, и удивляясь, как мог он принять этого старика в синих очках и парике с косичкой за дочь.
"Впрочем, немудрено! — сообразил он. — Я все время думаю о ней, вот мне и показалось".
И, успокоившись на этом соображении, граф извинился перед стариком на французском языке и спросил его, говорит ли он по-французски.
— Кажется, могу не затрудняясь поддерживать разговор, — ответил часовщик, прекрасно произнося звуки французского языка.
— Тем лучше! — подхватил граф и сказал, что заинтересовался выставленными в окне старинными часами.
Часы были бронзовые, в виде готической башни, с большим металлическим циферблатом.
Часовщик по просьбе графа Рене достал часы с окна и поставил перед графом на прилавок.
— Они стоят? — спросил граф. — Механизм у них испорчен или действует?
— Нет, действует! — возразил старик и, надавив пружинку, пустил в ход часы, а затем, переведя стрелки, поставил их на двенадцать часов.
Часы заиграли, и на циферблате выдвинулась дощечка с надписью.