В первый миг, однако, Герье почувствовал колебание: входить ему в этот дом или нет?
Но тут же он сам рассердился на себя за свою трусость: ведь не для того же пришел он сюда, чтобы постоять только на дворе, а для того, чтобы узнать что-нибудь, если представится к тому случай.
И вот случай представлялся, его звали в дом, чтоб накормить, так неужели же не воспользоваться этим?
Герье, решившись довести свою роль до конца, пошел в дом.
Человек повел его на кухню и приказал бабе, вынимавшей ухватом горшки из русской печи, дать что-нибудь поесть нищему.
Это была не господская кухня, очевидно, а черная, людская, где стряпала и хозяйничала простая баба, находившаяся, вероятно, в подчинении у человека, приведшего сюда Герье, потому что она сейчас же оставила свое дело и исполнила его приказание.
Кроме бабы и их двоих, на кухне никого не было.
— Вы из иностранцев? — спросил человек, обращаясь к Герье.
— Да! — ответил тот, готовый уже рассказать целую историю, которую они придумали вместе с Варгиным: о том, что он женевский мещанин, приехавший искать счастья в Россию и впавший здесь в нищету.
Они придумали это, потому что для Герье оно было правдоподобнее, русского же нищего ему было разыграть труднее, так как его мог выдать акцент.