Волконская улыбнулась.
— Да, это так говорят, а на самом деле он здесь, чтобы хлопотать за великого князя.
— Петра Алексеевича?
— Ну да! Видишь ли, — заговорила Аграфена Петровна, — императрица хочет сделать наследницею престола одну из своих дочерей. Герцог Голштинский, муж старшей царевны Анны Петровны, входит теперь в мельчайшие подробности правления, словно будущий супруг будущей государыни. Они хотят обойти великого князя. Ну, а это не так-то легко, — у него тоже есть преданные люди, да и со стороны своей матери он — родня Гамбургскому дому; значит, для этого дома весьма важно, чтобы русский престол занимало лицо, находящееся в близком родстве с ним. Вот австрийцы и послали…
— И ты в числе преданных людей великому князю? — спросил Никита Федорович.
— Это — старая история; брат Алексей уже давно в сношении с австрийским двором, еще с тех пор, как в Вене скрывался от своего отца царевич Алексей Петрович.
— Значит, вы играете в руку австрийцам?
— Как, в руку австрийцам? — встрепенулась Аграфена Петровна, вставая от мужа. — Желать, чтобы в России царствовал коренной русский государь, единственный мужской потомок Романовых, родной внук императора, и всеми силами противодействовать воцарению женщины, рожденной от иностранки и вышедшей замуж за иностранца же, который придет и будет господствовать над нами, — по-твоему, значит, играть в руку австрийцам? Пусть австрийцы теперь пока помогают нам с их Рабутиным, а потом увидим еще, будут ли они иметь возможность сесть нам на шею.
Выражение жены "австрийцы с и_х Рабутиным" было особенно приятно Никите Федоровичу.
— Но зачем же ты берешь от него…