Никита Федорович вскочил и, как сумасшедший, побежал назад домой, к себе в комнату.
Талызина встретил Лаврентий.
— Ну, что у вас тут? — спросил гость с таким видом, что он уже знает, что переполох тут был, и что он сейчас "все устроит".
— Горе, батюшка-барин, большое горе, — ответил Лаврентий, помогая Талызину выйти из коляски. — Приехали утром сегодня… — начал он.
— Знаю, знаю, и у меня были и все бумаги выбрали.
— Какое бумаги: тут не одни бумаги, — княгинюшку взяли и так, как была, увезли.
Талызин раскрыл рот, и все его обнадеживающее выражение пропало.
— Как, княгинюшку? — переспросил он. Лаврентий подробно рассказал все случившееся утром.
Талызин слушал, опустив в немом отчаянии голову и руки.
— Ну, а князь Никита? — спросил он, когда Лаврентий кончил.