«Никогда… никогда… не буду!» – повторял себе князь Иван.
– Дана!.. – проговорил чей-то голос, предупредивший Ополчинина.
Косой отыграл свой проигрыш, имел еще лишних сто рублей и, встав, огляделся.
За столом сидело только четверо. Свечи почти совсем, догорели, и их пламя покраснело на пробивавшемся сквозь шторы свете забрезжившего утра, точно застыдилось. Пустые бутылки, наполовину полные стаканы стояли кругом, на полу валялись разодранные карты. Под столом был натоптан кусок мела. Двоюродный брат Рябчич спал на своем стуле. Один из лежавших на диване был Левушка и храпел. Князь Иван встал, дошел до выкаченного на средину комнаты кресла и опустился в него.
III
Когда князь Иван встал, у стола еще продолжалась игра, как бы по инерции. Ополчинин докончил талию и передал следующему: прометал тот. Попробовал еще третий, но дело шло как-то вяло.
После четырехсот рублей, поставленных князем Иваном на карту, ставки, гораздо более мелкие, казались не интересны. Кто-то сказал:
– Не пора ли кончить?
– Ну, последнюю! – решил Ополчинин и прометал талию.
После этой еще были прометаны две; тогда один из игроков, точно вспомнив теперь, что завтра ему «надо вставать», поднялся из-за стола и сказал, что больше играть не будет.