– Но он мог лассказать кому-нибудь, если вы не лассказывали…
– Постойте, я это обдумал по дороге сюда, домой. Дело вот в чем. Мы заметили пропажу кольца после того вечера, который был у вас… Ну, вот – за игрою в карты я показывал Ополчинину кольцо, потом заснул. Камзол у меня был расстегнут, а Ополчинин оставался после всех, когда мы спали… Я это знаю от Творожникова; он у меня спрашивал, остался ли Ополчинин у нас ночевать тогда, потому что они ушли, оставив его одного у нас.
Для правдивого и честного Левушки предполагаемый поступок Ополчинина казался таким ужасным, что он не хотел верить в возможность его. Но теперь, по-видимому, трудно было сомневаться.
– Неужели и плавда это он? тепель похоже на то выходит, – сказал он. – Сто же с ним делать?
– Да не только с ним, а вообще я не знаю, что еще делать, – проговорил Косой.
Левушка долго молча ходил по комнате, а потом, вдруг остановившись, точно нашел верный исход, обернулся к князю и воскликнул:
– Знаете сто? я ему в молду дам!
Косой не мог не улыбнуться, несмотря на то что ему теперь было не до шуток.
– Нет, я не сучу, – подхватил Левушка, – я плямо поеду и сельезно ему в молду дам… Пусть он меня вызывает. Я не могу иначе.
– Ну, и что же из этого выйдет? – спросил Косой. Левушка долго думал.