– Да, может быть, – подтвердил он, чувствуя, что на него действуют и слова Шетарди, и, главное, его убедительный тон.
Он был слишком труслив мыслью, чтобы самостоятельно подыскать опровержение изложенной ему казуистики.
– А господин Бестужев хуже разбойника, – еще с большею убедительностью заговорил Шетарди, видя, что его слова действуют, – посягает на священнейшее право народов – право поступательного и мирного развития… Как же не устранить его.
– Да, – согласился Лесток, – это зло нужно с корнем вырвать… И как я ошибся в нем! Я же ведь первый способствовал его назначению!..
– Значит, теперь можно с легким сердцем способствовать его падению. Вам он обязан местом вице-канцлера – пусть благодаря вам же он лишится этого места. Надо уметь исправлять свои ошибки, – закончил Шетарди, сам улыбаясь своей шутке.
Слишком долгое отсутствие их могли заметить в ложе государыни, надо было идти. Но главное было уже условлено между ними – падение Бестужева во что бы то ни стало казалось решенным. Оставалось только найти подходящие к тому средства.
IV
Князь Иван, в одеянии старика нищего, среди окружавших его богатых, иногда сплошь зашитых самоцветными каменьями и бриллиантами масок, чувствовал себя не совсем свободно, да и вообще ему скучно было одному среди веселящейся толпы. Он прошелся на своей деревяшке раза два по залу и затем нашел себе укромное, темное местечко в самом проходе под ложею бельэтажа, в уголке, у бархатной, падающей щедрыми складками занавески, которая, в случае чего, могла совершенно скрыть его вовсе. Здесь он мог сторожить Бестужева, пославшего его в маскарад, если тот пойдет искать его.
Место было очень удобно. Мимо князя Ивана то и дело проходили маски, вовсе не замечая его.
Он рассеянно слушал отрывки маскарадных разговоров, долетавшие до него слова и внутренне продолжал скучать. Все это было то же самое, старое, знакомое. И неужели нового ничего не могут выдумать?