– Одиннадцать? неужели? – даже испугался Косой. Никогда ему не приходилось вставать так поздно. – Так неужели до сих пор доктора еще не было?
– Нет-с, утром один приезжал и за цирюльником посылали – кровь бросили, а теперь сейчас сам лейб-медик пожалует.
– Как лейб-медик? какой лейб-медик?
– Господин Лесток. Граф к ним с утра посылали, они на словах приказали ответить, что будут после одиннадцати.
Камердинер, видимо, с удовольствием называл Бестужева «графом». Это было еще внове, потому что отец Алексея Петровича получил только на коронацию графское достоинство.
– Что же, граф записку лейб-медику посылал?
– Да-с, записку писали и послали.
– А сам Алексей Петрович дома?
– С утра уехали во дворец с докладом. Они приказали, что если не вернутся к приезду господина Лестока, то чтобы вы и молодой графчик приняли их…
– А Андрей Алексеевич дома?