Андрей Алексеевич открыл дверь в спальню.
Лесток, потирая руки, уверенной походкой знающего свое дело доктора, вошел туда.
Князю Ивану, по правде сказать, очень хотелось войти за Лестоком в спальню, но он ждал, войдет туда или нет молодой Бестужев, и хотел пройти только за ним. Однако Андрей Алексеевич, пропустив лейб-медика, затворил дверь и шепотом сказал князю Ивану:
– Батюшка приказал впустить его туда одного.
IV
Лесток оставался в спальне довольно долго.
Князь Иван с молодым Бестужевым ждали его, тихо разговаривая. Косой отвечал Андрею Алексеевичу машинально, а сам все время думал о том, что должно было происходить в спальне между Лестоком и его неудачным посланным. Он знал уже, что Ополчинин пришел в себя, и потому, когда проснулся, не зашел к нему. По продолжительности пребывания Лестока в спальне князь чувствовал, что они разговаривают не только о болезни, но, вероятно, и о сумке, бывшей вчера на груди у Ополчинина. Однако говорили они так тихо, что ни одно слово, ни единый звук не долетали из спальни.
– А я очень желал бы, чтобы батюшка приехал до отъезда лейб-медика, а то он, кажется, обиделся…
– Погодите, – остановил его Косой, заслышав стук колес на дворе, – кажется, карета Алексея Петровича.
– Так и есть! Ну, слава Богу! – сказал молодой Бестужев, посмотрев в окно.