Князю очень шел его бархатный кафтан. И держался он хорошо, и говорил, и смеялся, и шутил… Куда только, он сказал, ему нужно ехать? зачем ему ехать? Тут была какая-то неясность, что-то не так.
«Надо будет это выяснить», – решила Соня и задумалась: а что, как она ошибается, и все это ей только кажется и на самом деле нет ничего, решительно ничего нет? Он и в самом деле уедет, и все пройдет…
Соня думала так и улыбалась, потому что в сущности не верила в то, что думала.
– А вы ничего не делаете, моя дорогая? – раздался в это время французский говор матери над самым ее ухом.
Вера Андреевна, заглянув к Соне в дверь и увидев, что та забылась над работой с воткнутой наполовину иголкой, вошла и окликнула ее.
Соня подняла голову.
– Вы опять ничего не делаете? – повторила Вера Андреевна.
– Отчего же «опять», маменька? – тихо ответила вопросом Соня.
– Оттого что так работа нисколько не подвинется. Вы почти целые утра ничего не делаете. Одно из двух – или принимать гостей, или работать.
– Но ведь нельзя же было не выйти к ним, ведь это невежливо. Наконец князь Косой познакомился с нами в деревне и был тут в первый раз…