– Лицо, вероятно, не могла разглядеть.
– Ну, спросила она что-нибудь? спросила, кто вы?
– И ответить я ничего не успел. Я вам говорю, что мешкать тут было нельзя. Им оставалось только повернуть как можно скорее и уехать. .
– Да, – сообразил Ополчинин, – до Смольного двора гораздо ближе, чем до Петербурга; конечно, им не оставалось ничего больше делать. Но отчего же вы не поехали за ними?
– Так ведь почем я знал, куда ехать и что там впереди? Вы уехали. Я только и мог вернуться назад…
– Ну, во всяком случае, все это очень счастливо для вас, – заключил Ополчинин и разлил по стаканам остатки вина из бутылки.
Они замолчали, и каждый задумался о своем.
– Ну, едемте, – решил Ополчинин, вставая, – у меня есть пропуск на заставу для двух.
Князь Иван тоже встал.
Они позвали Дмитрича, расплатились, сунули медную монету возившемуся с их лошадьми работнику и, сев в седла, поехали молча в город. Так молча миновали они заставу, проехали предместье и, свернув по нескольким пустынным закоулкам, выехали на Невскую першпективу.