– Слышал, – протянул он и махнул рукою, – но только верьте, что отец Грубер никогда не ошибается… никогда! – помахал он из стороны в сторону указательным пальцем и, подойдя к креслу, которое только что оставил Литта, сел против баронессы.
– Да, но я хотела попробовать одно из давно испытанных средств, – проговорила она, нервно перебирая кольца у себя на руке.
– Все средства хороши, когда ведут к цели, – вздохнул Грубер, – но граф – не такой человек, чтобы его можно было захватить тем путем, какой избрали вы, баронесса.
Канних оставила свои кольца резким движением, словно оборвала что-нибудь, и, облокотившись на валик софы, полуотвернулась.
– А разве он вам необходим? – помолчав, спросила она, искоса глянув на Грубера.
Тот, закинув голову сначала кверху, выразительно опустил ее на грудь, в знак подтверждения того, что Литта необходим ему.
– Неужели вы думаете, что он в самом деле может пойти теперь высоко? – недоверчиво произнесла баронесса.
– Я ничего не думаю; теперь или после, но этот человек может пригодиться, и его упускать нельзя.
Отец Грубер, видимо, играл роль. Он говорил, как человек, который привык, что его слушают с удовольствием и придают цену его словам. Вследствие этого в его манере было что-то слегка деланное, аффектированное, в особенности когда он разговаривал с такими всецело преданными ему женщинами, как баронесса. Она была верною католичкою и давно подчинилась его влиянию.
– Так как же быть? – спросила она.