– Вы сказали, что знали о моем пребывании здесь, – перебил Литта, не ответив на его вопрос. – У вас, может быть, есть поручения ко мне или бумаги?
– Как же, как же, милый друг, есть… есть! – перебил Мельцони. – Вам сейчас дать их?
Этот покровительственный тон удивил Литту.
– Да, сейчас, – ответил он, но с таким выражением, из которого было ясно, что он не желает обращать внимание на заносчивость своего собеседника.
Мельцони, как бы с полною готовностью сделать Литте всякое удовольствие, встал, достал ключи, вытащил из-под постели большой чемодан, отпер его и начал рыться в нем.
– Вот, вот, – наконец проговорил он, доставая несколько пакетов, и, подойдя к Литте, подал их ему.
Граф стал быстро распечатывать и бегло просматривать полученные им пакеты. Тут были несколько писем от товарищей-мальтийцев, затем письмо от великого магистра, письмо от дюка ди Мирамаре, который сообщал, что он жив и здоров, женился и живет теперь в Риме. В большом пакете, запечатанном печатью Мальтийского ордена, Литта нашел формальное полномочие о назначении его резидентом ордена при русском дворе, но нигде не было ни намека на какие-нибудь деньги или что-нибудь подобное. Правда, великий магистр, насколько Литта успел пробежать его письмо, почему-то утешал его и давал понять, что все, мол, тлен и суета в этом мире.
– Что, граф, интересные новости получили? – спросил Мельцони.
– Да, очень, – ответил Литта и стал собирать свои бумаги.
– Узнали что-нибудь о ваших бывших имениях? – опять спросил Мельцони, так равнодушно, как только мог это сделать.