Безбородко, слыша, что императрица заговорила об этом танце, начинавшем выходить уже из моды, поспешно, неловкою, старческою рысцой протрусил через зал к музыкантам и, дождавшись такта, махнул им рукою и отдал приказание.
И вдруг плавные и жиденькие звуки менуэта сменились быстрою, рубленою, веселою музыкой «хлопушки».
Танцующие приостановились на мгновение, потом пары смешались, кавалеры быстро забегали от одной дамы к другой, и с новым приливом веселья и смеха появились под вызывающий, бодрящий, скорый темп танца новые пары. Они в такт застучали каблуками и, ударяя в ладоши и приподымая правую руку, закружились и заходили.
Из других комнат прихлынула толпа любопытных. Из нее отделялись еще пары и смешивались с танцующими.
– Нет, все-таки не так! – твердил Лев Александрович, тоже притопывая слегка и двигая плечами.
Ему не стоялось на месте. Он сегодня проиграл и потому был особенно в духе.
Безбородко, охваченный радостной рассеянностью, тою рассеянностью, когда человеку все нипочем и когда он очень доволен, тоже притопывал ногою и повторял машинально за Нарышкиным:
– Не так, не так…
– А вы покажите, граф, как нужно, – задорно сказала ему Браницкая.
Безбородко широко улыбнулся и, став слегка в позу, подал ей руку.