– Нет, того, другого, Михаила, что ли, который в постели очутился.
– Тот к утру исчез.
– И с вороном?
– Да.
– И никто, значит, его не видел, кроме Марфуши и князя Максима.
– Никто.
– Так как же, братец, о нем узнать-то могли? Если Максим тут же умер, а Марфуша помешалась и лишилась языка, кто же мог рассказать о том, что являлся труп и все прочее? И выходит, все это – ерунда, бабьи сказки и только!
И в подтверждение такого своего вывода Кирш обратился к софе, где лежал Елчанинов, и добавил:
– Вот и он подтвердит тебе то же. Елчанинов, правду я говорю?
Но Елчанинов не ответил ничего; только легкий свист, который он производил носом, показал, что он спит крепким сном.