– Но это невозможно! – возразил управляющий на английском же языке, который был непонятен Варгину.
– Иначе я не могу выведать у него то, что нам нужно узнать, – ответила леди.
– Разве это важно? – спросил управляющий.
– Конечно, важно! Мы должны знать, прочел ли он документы по дороге, когда вез их ко мне, или нет? Была допущена неосторожность, что поручили эти бумаги незнакомому человеку, и теперь нужно принять меры для того, чтобы обезопасить себя!
Управляющий усмехнулся и решительно проговорил:
– Все это так, но я не могу оставить вас одну с этим художником.
Весь этот разговор велся по-английски. Варгин дальше не вслушивался в него, воображая, что леди и управляющий говорили о каких-то личных делах, вовсе не касающихся его.
И на втором, и на последующих сеансах управляющий присутствовал неотлучно, но для Варгина это не составляло помехи: он переживал то, что переживают обыкновенно страстно влюбленные, впадающие в отчаяние, когда они не видят перед собой предмета своей страсти, и наоборот, когда он перед ними, воображающие, что все их желания сбудутся.
Так и Варгин. Вернувшись домой после сеанса и оставшись один, он впадал в полное уныние, логично убеждая себя в том, что никогда такая женщина, как леди, не обратит на него своего внимания; когда же он являлся на сеанс и видел леди перед собой, словно сходил с ума, и самые дерзкие мысли вихрем кружились у него в голове. Он воображал, что между ними что-то происходит и что-то решается улыбками, взглядами и выражением лица, что они без слов понимают друг друга, и он говорит с ней без слов, а она ему отвечает. Это была для Варгина какая-то беззвучная поэма любви, которую пело ему воспаленное воображение; это была музыка без звуков, и самые смелые соображения приходили ему на ум; все трепетало в нем, и нелепые при спокойном обсуждении доводы казались убедительными и правдоподобными.
Ему вспомнилось где-то слышанное определение, что сильная страсть с одной стороны вызывает непременно такую же и с другой, что для любви не может быть различия Положений, что оба они молоды – и этого довольно.