– Она постоянно тычет мне в глаза, что я ее управляющий! – говорил щегольски одетый господин. – Вообще это такой нрав, что очень трудно держать ее в должном решпекте! Она своенравная и самовластная натура.
– Как всякая хорошенькая женщина! – возразил патер спокойным и рассудительным тоном.
– О, она не только хорошенькая, но и красивая! – подхватил управляющий.
– А это нам только и нужно!
– Да, но все-таки я просил бы вас, отец, повлиять на нее. Уж я и так слежу за ней, не спуская глаз, не отхожу от нее, и все-таки вчера, во время бала, она улучила-таки минуту и скрылась в атласный альков, за драпировкой, в каюте!
– Не одна?
– Ну да! В этом дело.
Патер жиденько захихикал.
– Ну, что же из этого? Ей нужно дать некоторый простор для действия сообразно инструкциям; ведь и альков на яхте устроен не для того, чтобы она была там в единственном числе!
– Я отлично понимаю это и не желаю возражать против инструкций, но ведь они не могут относиться к какому-то проходимцу-художнику, потерявшему от нее голову и почти обезумевшему от восторга перед ней.