Взяв с собой Станислава, он совсем забыл о подробности, узнанной им из разговора патера с управляющим, а именно, что леди каким-то образом приходится женою Станиславу и что она не знает о его пребывании здесь, в Петербурге. Эту подробность он совсем упустил, занятый более близким для себя делом, и вдруг выходило, что он вез жене мужа, от которого она скрывалась или который сам скрывался от нее – этого Елчанинов не знал.
«Вот так штука! – думал он. – И как мне это не пришло в голову раньше? Кирш, наверное, предусмотрел бы все, а я вот ничего не умею сделать один толком. Однако как же быть?»
Но, прежде чем он успел прийти к какому-нибудь решению, карета остановилась, сидевший на козлах денщик отворил дверцу и проговорил:
– Приехали!
«Ну, будь что будет! – решил Елчанинов. – Впрочем, может быть, обойдется и так, что они не заметят друг друга».
– Погодите, посидите тут немного в карете! Я позову вас! – сказал он Станиславу и, оставив того в экипаже, вышел один.
Он застал Варгина в прежнем же положении на диване; возле него сидела леди.
– Пока все хорошо, – сказала она. – А у вас?
– У меня тоже все обстоит благополучно! – ответил Елчанинов, заглядывая в окно и видя, что его карета со Станиславом отъехала от подъезда, чтобы стать поодаль. – Давай! – крикнул он экипажу леди Гариссон и, обернувшись к ней, добавил: – Поезжайте сейчас в дом князя Верхотурова, к Вере Николаевне Туровской; она уже предупреждена обо всем и примет у себя Варгина. Я привезу его туда потихоньку, через оранжерею. Будут приняты меры, чтобы никто не знал об этом.
– Лучше этого придумать было нельзя! – проговорила леди. – Вера Туровская – моя знакомая. Но только как же? – вдруг остановилась она. – Ведь Вера, насколько я знаю, сама бывает в доме, где лежит маркиз. По всем понятиям, она его невеста, иначе нельзя объяснить такую близость между молодым французом и девушкой, а он всецело предан людям, от которых мы хотим спасти вашего приятеля.