– Но какие гарантии у этих других, что они не будут преданы противной стороной?
– Им служат гарантией их собственный опыт и наблюдение; пусть они действуют соответственно им.
– Вы хитры, – сказал патер Грубер, – и изворотливы!
– Я женщина, и, вероятно, недаром говорят, что хитрость у женщин заменяет ум.
– Вам и в уме нельзя отказать.
– Благодарю вас; похвала в устах такого человека, как вы...
– Напрасно вы стараетесь обвести меня! – вдруг круто остановил ее Грубер. – Есть еще третий вопрос. Как вы осмелились выпустить из заключения Станислава, а потом офицера Елчанинова?
– Как? – удивилась леди. – Это еще что за обвинение? Правда, я хотела увести от вас своего мужа вчера поздно вечером, думая, что он заперт у вас в подвале, но этот подвал, когда я спустилась в него, оказался пустой, а об этом офицере Елчанинове я даже и не знала, что он был у вас заключен, и потому ниоткуда освобождать его не могла.
Услышав это, Грубер сухо произнес:
– И это все, что вы можете сказать? Судя по первым вашим ответам, я ожидал, что вы придумаете что-нибудь более остроумное, чем простое и голословное отрицание факта.